Неточные совпадения
Он довольно остер: эпиграммы его часто забавны, но никогда не бывают метки и злы: он никого не
убьет одним
словом; он не знает людей и их слабых струн, потому что занимался целую жизнь одним собою.
— Вы счастливы, — сказал я Грушницкому, — вам стрелять первому! Но помните, что если вы меня не
убьете, то я не промахнусь — даю вам честное
слово.
— Слушай, Разумихин, — заговорил Раскольников, — я тебе хочу сказать прямо: я сейчас у мертвого был, один чиновник умер… я там все мои деньги отдал… и, кроме того, меня целовало сейчас одно существо, которое, если б я и
убил кого-нибудь, тоже бы… одним
словом, я там видел еще другое одно существо…. с огненным пером… а впрочем, я завираюсь; я очень слаб, поддержи меня… сейчас ведь и лестница…
Все эти отклики и разговоры сдержали Раскольникова, и
слова «я
убил», может быть готовившиеся слететь у него с языка, замерли в нем.
Он вышел. Соня смотрела на него как на помешанного; но она и сама была как безумная и чувствовала это. Голова у ней кружилась. «Господи! как он знает, кто
убил Лизавету? Что значили эти
слова? Страшно это!» Но в то же время мысль не приходила ей в голову. Никак! Никак!.. «О, он должен быть ужасно несчастен!.. Он бросил мать и сестру. Зачем? Что было? И что у него в намерениях? Что это он ей говорил? Он ей поцеловал ногу и говорил… говорил (да, он ясно это сказал), что без нее уже жить не может… О господи!»
— Папочка! За что они… бедную лошадку…
убили! — всхлипывает он, но дыхание ему захватывает, и
слова криками вырываются из его стесненной груди.
— О, ради Бога, без этого вы: твой гордый взгляд
убивает меня, каждое
слово, как мороз, леденит…
Удары градом сыпались:
—
Убью! пиши к родителям! —
«
Убью! зови попа!»
Тем кончилось, что прасола
Клим сжал рукой, как обручем,
Другой вцепился в волосы
И гнул со
словом «кланяйся»
Купца к своим ногам.
Это
слово: «охотничья лошадь» — как-то странно звучало в ушах maman: ей казалось, что охотничья лошадь должна быть что-то вроде бешеного зверя и что она непременно понесет и
убьет Володю.
Из всего сказанного наиболее запали в его воображение
слова глупого, доброго Туровцына: молодецки поступил, вызвал на дуэль и
убил.
2-й. Уж ты помяни мое
слово, что эта гроза даром не пройдет. Верно тебе говорю: потому знаю. Либо уж
убьет кого-нибудь, либо дом сгорит; вот увидишь: потому, смотри! какой цвет необнакновенный!
После того как Григорий описал сцену за столом, когда ворвался Дмитрий Федорович и избил отца, угрожая воротиться
убить его, — мрачное впечатление пронеслось по зале, тем более что старый слуга рассказывал спокойно, без лишних
слов, своеобразным языком, а вышло страшно красноречиво.
— Э, черт! — вскинулся вдруг Иван Федорович с перекосившимся от злобы лицом. — Что ты все об своей жизни трусишь! Все эти угрозы брата Дмитрия только азартные
слова и больше ничего. Не
убьет он тебя;
убьет, да не тебя!
— Не надоест же человеку! С глазу на глаз сидим, чего бы, кажется, друг-то друга морочить, комедь играть? Али все еще свалить на одного меня хотите, мне же в глаза? Вы
убили, вы главный убивец и есть, а я только вашим приспешником был, слугой Личардой верным, и по
слову вашему дело это и совершил.
— А хотя бы даже и смерти? К чему же лгать пред собою, когда все люди так живут, а пожалуй, так и не могут иначе жить. Ты это насчет давешних моих
слов о том, что «два гада поедят друг друга»? Позволь и тебя спросить в таком случае: считаешь ты и меня, как Дмитрия, способным пролить кровь Езопа, ну,
убить его, а?
— А как бы я не ввязался-с? Да я и не ввязывался вовсе, если хотите знать в полной точности-с. Я с самого начала все молчал, возражать не смея, а они сами определили мне своим слугой Личардой при них состоять. Только и знают с тех пор одно
слово: «
Убью тебя, шельму, если пропустишь!» Наверно полагаю, сударь, что со мной завтра длинная падучая приключится.
— Боже! Это он старика отца своего
убил! — вскричала она, всплеснув руками. — Никаких я ему денег не давала, никаких! О, бегите, бегите!.. Не говорите больше ни
слова! Спасайте старика, бегите к отцу его, бегите!
— Ни одному
слову не верите, вот почему! Ведь понимаю же я, что до главной точки дошел: старик теперь там лежит с проломленною головой, а я — трагически описав, как хотел
убить и как уже пестик выхватил, я вдруг от окна убегаю… Поэма! В стихах! Можно поверить на
слово молодцу! Ха-ха! Насмешники вы, господа!
— Я указал со
слов брата Дмитрия. Мне еще до допроса рассказали о том, что произошло при аресте его и как он сам показал тогда на Смердякова. Я верю вполне, что брат невиновен. А если
убил не он, то…
Ганди был, конечно в духовном смысле
слова, более революционным, чем коммунисты, но его
убили именно за эту духовную революционность.
Кажется, Теккерей сказал: «Мужчин
убивают дела, а женщин —
слова».
Но и мужчины очень походят на женщин, — и их
убивают слова.
В другом лагере
убивают при помощи
слов противоположных.
Слова сами по себе воодушевляют и
убивают.
«Да,
убили», повторил он себе
слова, сказанные сестре.
Вместе с тем меня поразил Дерсу своими
словами. Напрасно стрелять грех! Какая правильная и простая мысль! Почему же европейцы часто злоупотребляют оружием и сплошь и рядом
убивают животных так, ради выстрела, ради забавы?
По
словам корейцев, в зимний сезон они
убивают до 125 кабарожек, из которых 75 процентов приходится на маток.
Понаслаждался, послушал, как дамы убиваются, выразил три раза мнение, что «это безумие»-то есть, не то, что дамы убиваются, а
убить себя отчего бы то ни было, кроме слишком мучительной и неизлечимой физической болезни или для предупреждения какой-нибудь мучительной неизбежной смерти, например, колесования; выразил это мнение каждый раз в немногих, но сильных
словах, по своему обыкновению, налил шестой стакан, вылил в него остальные сливки, взял остальное печенье, — дамы уже давно отпили чай, — поклонился и ушел с этими материалами для финала своего материального наслаждения опять в кабинет, уже вполне посибаритствовать несколько, улегшись на диване, на каком спит каждый, но который для него нечто уже вроде капуанской роскоши.
Только
убивать что-нибудь можно этим средством, как ты и делал над собою, а делать живое — нельзя, — Лопухов расчувствовался от
слов Кирсанова: «но о чем я думаю, то мне знать».
Если верить собственным
словам Лавровского, он
убил родного отца, вогнал в могилу мать, заморил сестер и братьев.
Как только Аксенов услыхал эти
слова, он подумал, что этот самый человек
убил купца.
И с этих
слов пришло Аксенову в мысли, что не знает ли этот человек про то, кто
убил купца. Он сказал...
Моя мать не говорила тогда ни
слова по-русски, она только поняла, что речь шла о Павле Ивановиче; она не знала, что думать, ей приходило в голову, что его
убили или что его хотят
убить, и потом ее.
И что же они подвергнули суду всех голосов при современном состоянии общества? Вопрос о существовании республики. Они хотели ее
убить народом, сделать из нее пустое
слово, потому что они не любили ее. Кто уважает истину — пойдет ли тот спрашивать мнение встречного-поперечного? Что, если б Колумб или Коперник пустили Америку и движение земли на голоса?
На другой день утром Дерсу возвратился очень рано. Он
убил оленя и просил меня дать ему лошадь для доставки мяса на бивак. Кроме того, он сказал, что видел свежие следы такой обуви, которой нет ни у кого в нашем отряде и ни у кого из староверов. По его
словам, неизвестных людей было трое. У двоих были новые сапоги, а у третьего — старые, стоптанные, с железными подковами на каблуках. Зная наблюдательность Дерсу, я нисколько не сомневался в правильности его выводов.
К вечеру мы дошли до маленькой зверовой фанзы, которую, по
словам Чан Лина, выстроил кореец-золотоискатель. Золота он не нашел, но соболей в тот год поймал много. Тут мы остановились. В сумерки Чан Лин и Дерсу ходили на охоту и
убили сайка [Годовалый телок-изюбр, оставивший матку.]. Ночью они по очереди и сушили мясо.
Он велит тебя
убить; да мне нельзя
убить, — я за тебя деньги заплатил; да я тебя, Иван, полюбил; я тебя не то что
убить, я бы тебя и выпускать не стал, кабы
слова не дал.
С женой он не сказал двух
слов, и это молчание
убивало ее больше всего.
Года четыре, до самой смерти отца, водил Николай Абрамыч жену за полком; и как ни злонравна была сама по себе Анфиса Порфирьевна, но тут она впервые узнала, до чего может доходить настоящая человеческая свирепость. Муж ее оказался не истязателем, а палачом в полном смысле этого
слова. С утра пьяный и разъяренный, он способен был
убить, засечь, зарыть ее живою в могилу.
Много он неповинных душ погубил, и делом, и
словом, и помышлением — всячески
убивал, и крестьян своих до нитки разорил.
«
Убей ее!» — вот последнее
слово Французской академии! (франц.)]
Всякий день кто-нибудь из охотников
убивал то утку, то кулика, а Мазан застрелил даже дикого гуся и принес к отцу с большим торжеством, рассказывая подробно, как он подкрался камышами, в воде по горло, к двум гусям, плававшим на материке пруда, как прицелился в одного из них, и заключил рассказ
словами: «Как ударил, так и не ворохнулся!» Всякий день также стал приносить старый грамотей Мысеич разную крупную рыбу: щук, язей, головлей, линей и окуней.
— Да нет, это выйдет: и работу
убивать и деньги попусту тратить, — сказал Петрович, и Акакий Акакиевич после таких
слов вышел совершенно уничтоженный.
— И что на этих радениях происходит, вы вообразить себе не можете! — лупил тот
слово в
слово, что он слышал от архиерея. — На этих радениях они прежде
убивали младенцев своих, причащались их кровью, потом бегали, скакали около чана.
Соломон очень разгневался по этому случаю и, выбрав девять старейших мастеров, велел им непременно отыскать труп Адонирама и изменить свое символическое
слово Иегова, ибо, по своей великой мудрости, Соломон догадался, что ученики
убили Адонирама, выпытывая у него
слово мастера.
А то, что местное население старается всячески повредить победоносному врагу, устроивает ему изменнические засады, бежит в леса, заранее опустошая и предавая огню все, что стоит на его пути, предательски
убивает солдат и офицеров,
словом сказать, совершает все, что дикость и варварство могут внушить ему… тогда как теперь…
Убить его ему было мало — нет, он хотел отнять у него доброе имя, спокойствие совести —
словом, все радости жизни, чтобы генерал испытал все мучения, какие испытывал он.
— По правде сказать, и об этом разговор был, кричат,
словом, чтобы и корня не было! Мы уж их уговаривали: за что нашего командира
убивать? Тут и другие сказали: ведь, дескать, чуть что, и он от нас не уйдет, как гость сидит, — приди и бери!
— Простил — это не то
слово, Верочка. Первое время был как бешеный. Если бы тогда увидел их, конечно,
убил бы обоих. А потом понемногу отошло и отошло, и ничего не осталось, кроме презрения. И хорошо. Избавил Бог от лишнего пролития крови. И кроме того, избежал я общей участи большинства мужей. Что бы я был такое, если бы не этот мерзкий случай? Вьючный верблюд, позорный потатчик, укрыватель, дойная корова, ширма, какая-то домашняя необходимая вещь… Нет! Все к лучшему, Верочка.
— А вы в Вытегре изволили открыть, что эту женщину муж
убил? — спросил он как бы к
слову.